Hundreds of miles of desolate, monotonous, burnt-up steppe cannot induce such deep depression as one man when he sits and talks, and one does not know when he will go.[Сотни верст пустынной, однообразной, выгоревшей степи не могут нагнать такого уныния, как один человек, когда он сидит, говорит и неизвестно, когда он уйдет.]

Source:An Artist's Story or The House with the Mezzanine (1896)
Find more on